Литература: Д. Байда и Е. Любимова книга «Николай Левашов счастливая звезда человечества», глава 8.1 «Мнение современной науки о жизни», стр. 290-298.
«Чудеса существуют там, где процветает
невежество или узкость представлений,
где поселилась догма и снобизм…»
Н.В. Левашов
В прошлой статье мы разобрали википедийное определение жизни и увидели, что оно представляет собой безпомощный перечень внешних признаков. Метаболизм, рост, размножение — всё это описания, но не объяснения. Причины, по которой эти процессы вообще идут и поддерживают сами себя, там нет.
Теперь авторы книги предлагают нам другой пример — определение, данное Фридрихом Энгельсом. И здесь ситуация интереснее. Энгельс, в отличие от анонимных авторов Википедии, попытался ухватить суть, а не просто перечислить симптомы. Посмотрим, что у него получилось.
Цитата из книги: «А вот, что рассказал нам о Жизни самый главный специалист «всех времён и народов» – тов. Фридрих Энгельс в книжке «Диалектика природы» (он, кстати, оказался тоже далеко, но гораздо ближе к истине, чем «профильные» учёные, которые, похоже, и живут с закрытыми глазами)…».
Уже здесь чувствуется двойственное отношение авторов: с одной стороны, ирония над «специалистом всех времён и народов», с другой — признание, что Энгельс продвинулся дальше «профильных учёных». Это не случайно. Энгельс действительно подошёл к вопросу диалектически, а не чисто описательно.
Цитата Энгельса: «Жизнь есть способ существования белковых тел, существенным моментом которого является постоянный обмен веществ с окружающей их внешней природой, причём с прекращением этого обмена веществ прекращается и жизнь, что приводит к разложению белка. И у неорганических тел может происходить подобный обмен веществ, который и происходит с течением времени повсюду, так как повсюду происходят, хотя бы и очень медленно, химические действия. Но разница заключается в том, что в случае неорганических тел обмен веществ разрушает их, в случае же органических тел он является необходимым условием их существования…».
Что Энгельс уловил верно?
Начнём с сильных сторон этого определения. Их немало, особенно если сравнивать с Википедией.
1. Обмен веществ как ключевой момент.
Энгельс не просто перечисляет признаки. Он выделяет главный процесс — постоянный обмен веществ с внешней средой. Это уже не набор свойств, а указание на динамическую природу жизни. Жизнь — не состояние, а процесс. Прекращается обмен — прекращается жизнь. Это принципиально важный шаг вперёд.
2. Различие между органическим и неорганическим обменом.
Энгельс замечает, что обмен веществ происходит и в неорганическом мире. Камни выветриваются, металлы окисляются, вода испаряется и конденсируется. Но есть принципиальная разница: в неорганических телах обмен разрушает их, а в органических — поддерживает их существование. Это наблюдение чрезвычайно точно. Оно указывает на то, что жизнь — это способ организации материи, при котором обмен становится условием сохранения, а не разрушения.
3. Диалектический подход.
Энгельс, будучи диалектиком, видит противоречие: обмен веществ — это постоянное изменение, но оно приводит не к гибели, а к сохранению формы. Это диалектическое единство изменчивости и устойчивости. Такой подход гораздо ближе к истине, чем статичные перечни признаков.
Где Энгельс останавливается?
Но авторы книги говорят, что он «тоже далеко» от истины. В чём же ограниченность его определения?
1. Белок как основа жизни — это ещё не объяснение.
Энгельс утверждает: жизнь есть способ существования белковых тел. Но почему именно белков? Что в них такого особенного? Белок — это сложная молекула, но сама по себе она не живая. Жизнь — это не свойство белка как такового, а свойство системы, в которую белок включён. Энгельс этого не проговаривает. Он останавливается на уровне химического субстрата, не доходя до уровня организации пространства.
2. Обмен веществ — это следствие, а не причина.
Да, жизнь невозможна без обмена веществ. Но почему этот обмен идёт в нужном направлении? Что заставляет молекулы выстраиваться в упорядоченные структуры, а не распадаться под действием энтропии? Энгельс не отвечает на этот вопрос. Он констатирует факт обмена, но не объясняет его движущую силу.
С точки зрения теории Левашова, обмен веществ — это следствие потока первичных материй, вызванного перепадом мерности. Именно градиент создаёт ту самую «тягу», которая заставляет молекулы двигаться, вступать в реакции и поддерживать структуру. Без этого потока обмен веществ невозможен, сколько бы белков ни было в растворе.
3. Игнорирование 90% материи.
Как и все материалисты XIX века, Энгельс оперирует только видимой, физически плотной материей. Он не знает о первичных материях, о мерности, о тонких сферах. Поэтому его определение остаётся в рамках химического понимания жизни. Он ближе к истине, чем Википедия, но всё ещё не добрался до фундаментального физического уровня.
Энгельс сделал важный шаг: он увидел динамику жизни, её процессуальность. Но он не смог объяснить, почему эта динамика вообще возможна. Он описал механизм, но не понял его двигатель.
Определение Энгельса — это не «непрофессионально», как википедийное. Это шаг вперёд, но шаг незавершённый.
Энгельс ближе к истине, потому что он:
- выделил обмен веществ как суть жизни;
- показал разницу между органическим и неорганическим обменом;
- подошёл к вопросу диалектически.
Но он остановился на полпути, потому что:
- свёл жизнь к белку, не объяснив его роль;
- не увидел причину обмена веществ;
- остался в рамках видимой материи, игнорируя 90% реальности.
Авторы книги правы: Энгельс «далеко, но ближе, чем профильные учёные». Он как путешественник, который дошёл до предгорья, но не взошёл на вершину. Вершина — это понимание мерностной природы жизни.
Мы продолжим разбор определений жизни. Впереди — другие мыслители, чьи взгляды требуют рассмотрения. Каждый из них вносил свою лепту, но никто не смог добраться до сути, пока не появилась теория неоднородной Вселенной.
А пока — вопрос для размышления**: если Энгельс был так близок к истине, почему официальная наука XX века пошла не по его пути, а по пути редукционизма и химического детерминизма?** Ответ, возможно, кроется не в науке, а в идеологии.